Maрсден. Дед и внук? Наивный пример. Я говорю о людях, которые связаны более тесным союзом. Любовники или... супруги.

Леди Джулиет. Ну хотя бы супруги. Возьмите для примера меня и Генри. Я так легкомысленна, он так благоразумен. Я подчиняюсь каждому своему порыву, он всегда спокоен и сдержан. Будь он похож на меня, боюсь, я презирала бы его. А будь я похожа на него, ему, быть может, было бы меньше хлопот со мной, но он и любил бы меня меньше!

Mарсден. Ах, моя дорогая кузина, вы коснулись предмета, который я не рискну обсуждать. И все же не станете же вы отрицать того очарования, которое, к сожалению, незнакомо вам? Оно создается полной гармонией душ, когда сердца бьются в унисон, а мысли и чувства, как эхо, повторяют друг друга: если вы печальны - небо заволакивается тучами и для того, кто вас любит, если вам весело - он радуется вместе с вами.

Леди Джулиет (слегка растрогана). Ах, это все поэзия. В жизни все не так.

Mарсден. Нет, это жизнь, настоящая жизнь - если только мы умеем воспользоваться ее благами.

Входит Дарнлей.

Если на нашем пути встречается тот, кто близок нам по духу, а это бывает раз в жизни, мы должны освободить себя от власти бездушных условностей света, если во всем мы видим лишь воплощение дорогого нам, бесконечно близкого и бесконечно желанного образа... Черт! Здесь муж!

Дарнлей. Продолжайте, прошу вас! Прелестно - "близкий по духу", "холодные условности", "бесконечно желанный образ" - просто сцена из "Страданий молодого Вертера" {Произведение Гете.}, не так ли?

Maрсден. Я... Я говорил... то есть я высказал леди Джулиет, в виде предположения, конечно, что... короче говоря, философское понятие... вы понимаете...

Дарнлей. Прекрасно понимаю. Философское понятие родства душ...

Mарсден. Вот именно - это очень приятная вещь.

Дарнлей. Заключение оказалось менее блестящим, чем вступительная часть, не правда ли, Джулиет? Бедняга Марсден! Как говорят в палате общин, тон речи не соответствует ее содержанию.